Интервью с выпускником реабилитационного центра об отцовстве.

[:ru]
Интервью Елены Евгеньевны Рыдалевской, исполнительного директора Благотворительного фонда "Диакония",  с воспитанником, успешно окончившим программу реабилитации в нашем центре:
Мы разговариваем с ним в офисе. Он приехал вместе с сыном.
Сын - круглоголовый крепыш активно и спокойно исследует пространство. Вася часто приезжает на наши мероприятия с сыном. Когда тот был в пеленках и они приехали крестить его в храм св. Царственных Страстотерпцев на ст. Сологубовка, где находится реабилитационный центр фонда, Вася склонился над гулящим свертком со слезами на глазах. Мы разговариваем с ним об отцовстве, о его «истории        болезни» и выздоровлении.
 
– Я родом из Новосибирска, с 14 лет начал употреблять наркотики, употреблял долго, жизнь стала казаться невыносимой, превратилась в ад. После того как я попытался повеситься, меня сняли, приехала «Скорая», меня откачали и повезли в психбольницу. Тогда мать нашла два реабилитационных центра – православный и не православный - двенадцатишаговый. В двенадцатишаговом можно было курить, продолжительность – три месяца, в православном – курить нельзя и срок – год. Я решил поехать в православный центр. Ну вот, попал в Новосибирский православный центр со имя святого Александра Невского. А оттуда предложили поехать сюда, в реабилитационный центр «Сологубовка» Благотворительного фонда «Диакония». Здесь после прохождения полного курса можно было пройти обучение на консультанта реабилитационного центра. Приехал, и очень быстро, быстрее всех, прописал все задания, потому что это было для меня новое, интересное. Вышел на стационарную социальную адаптацию, в Питер. Пробыл три месяца и познакомился со своей будущей женой. Мы с ней поженились.
– А раньше ты был женат?
– Нет, никогда не был, и даже никогда не думал об этом.
– А ты вообще хотел ребенка? У тебя были мысли о том, что ты можешь быть отцом, что у тебя может быть ребенок?
– По окончании реабилитации у нас пишется план трезвости на три месяца. В этом плане трезвости я написал, что хочу иметь жену, чтобы она была одна, чтобы не было блуда… Спонсор еще усмехнулся: «Пиши, – говорит, – правду». А я правду и писал: хочу жену, ребенка, отучиться на права, приобрести машину. Ну, так оно и сбылось, все так и случилось.
– То есть, как прописал в задании, так оно и исполнилось?
- Да.
– А что в реабилитации на тебя так повлияло, что ты уже когда писал задания в РЦ написал, что хочешь иметь ребенка? Что для тебя открылось нового, и привело к этому желанию?
– Ну, что можно сказать? Все новое открылось. Что, оказывается я не какая-то тварь бесхребетная, а что я действительно человек, что могу добиться каких-то целей, несмотря на то, что я всю жизнь употреблял наркотики. Приписывая задания, я понял, что ничего не потеряно, что жизнь теперь только началась. В процессе этого и пришло понимание, что у меня должна быть семья.
– А сейчас какие у тебя появились новые чувства, когда появился ребенок?
– Когда жена еще была беременная, особого осознания ситуации еще не было. Не было еще осознания новой ответственности. Но как только родился ребенок, сразу появилось осознание, что теперь живешь не для себя, а для ребенка. И свои «хочухи» уже ушли на задний план. Ребенок стал для меня важнее всего.
– А что ты чувствуешь, когда ты с ним занимаешься? Я вижу, что ты с ним проводишь много времени. Что ты чувствуешь от контакта с малышом?
– Даже не знаю. Наверно, нужность, ответственность, ну и больше всего любовь, мне нравится с ним проводить время.
– А какой у него сейчас возраст? Что вы с ним вместе делаете?
– Одни год и семь месяцев ему сейчас. Играем, бегаем друг от друга, в прятки играем. Я от него прячусь, он находит меня, хохочет. Вечерами даже иногда бабушкам снизу спать не даем, носимся. Очень любит активно бегать за мной. Машинки катаем друг другу.
– А как ты сам считаешь, что для тебя важно, как для отца? Что ты ожидаешь от себя, как от отца?
– Ну, я в следующем году даже пойду в школу учиться. Потому что ребенок подрастет, спросит, как это пишется, как это, а я и не знаю. Образования у меня нету никакого. Нужно научить ребенка, привести к мысли, что обязательно нужно учится, что такая жизнь, которую вел я – это плохо.
– Ты планируешь идти в вечернюю школу?
– Да, в вечернюю. Надо узнать, какая там сейчас программа. Мне надо начинать класса с четвертого. Ни таблицу умножения не знаю, ничего.
– А ты рос в семье с отцом или без?
– Да отец был. Он был главный инженер в ЖКХ. Мать тоже инженер в ЖКХ. У отца два высших образования. Но он выпивал. И я с детства помню, как самогонки дома ставились. И если он меня куда-то с собой брал, то это были пивнушки, картежные игры, он в карты на деньги играл. Оттуда и моя вседозволенность. И деньги у меня всегда были с юных лет. Потому как отец напивался, я у него деньги брал без спросу, он и не помнил ничего.
– А что в реабилитации тебе конкретно помогло? Может быть, какие-то вопросы, на которые ты писал ответы, которые помогли осознать, что можно чувствовать себя счастливым, если будешь чувствовать себя отцом?
– Не знаю. Наверно, это комплекс всех заданий, потому что там начинаешь вспоминать все с самого начала, с детства, и по последний день употребления. Вообще, я заметил, что как только мне исполнилось 30 лет, я начал выздоравливать. В голове что-то начало меняться. Появилось понимание, что все это употребление не есть хорошо. И надо что-то делать. А еще раньше у меня был «грезы», что если бы у меня была жена, тогда я бы не употреблял.
– А за все эти годы, все 15 лет употребления ты попадал в места лишения свободы?
– Да, попадал. Четырежды был судим. В основном за грабежи. Но адвокат был хороший, всегда вытаскивал, и максимум что я отсидел, это был год.
– Эти грабежи с чем были связаны?
– С употреблением. В 17 лет первый раз ограбил почтальона, который разносил пенсию. Деньги нужны были на наркотики. Где же их еще брать? Вот и придумали такой выход.
– Сейчас много обсуждается вопрос о том, что тюрьма помогает, что она изолирует от употребления. Что бы ты об этом сказал, отсидев год в тюрьме?
– Да ничего она не изолирует! На воле, наверно, я употреблял меньше, чем в тюрьме! Все там в открытом доступе.
– А какие чувства остаются у человека, который некоторое время просидел в тюрьме?
– Ну, в моем случае это окрыленность, это новые связи, и вседозволенность. Я теперь сидевший человек, у меня менталитет другой, я за общее, за воровское, я презираю всех, кто мыслит не так, как я. Милицию презирал. И тех, кто работал на милицию, тех бил. Короче я приобщался к блатной романтике.
– А сейчас, когда ты приехал из Новосибирска, как складывается твоя жизнь в Петербурге, где ты живешь, что ты делаешь?
– В Петербурге жизнь складывается хорошо. Работаю по профессии, в ЖКХ, я газоэлектросварщик, живу в престижном районе на Васильевском острове, хоть и в коммуналке, но все-таки есть свое жилье.
– Это ты сам купил, или это ваше с женой общее?
– Это у жены были комнаты. А сейчас в процессе улучшения жилья думаем покупать двухкомнатную, чтобы детям было где расти.
– Ты говоришь «детям». Ты еще думаешь о ребенке?
– Да, хотел бы еще.
– А сколько бы ты хотел детей?
– Ну, сколько даст Господь, путь столько и будет. Но пока сошлись на еще одном. Она довольно болезненно это переносит, говорит, что годы уже не те. И всячески уходила от этой темы. Но после беседы с батюшкой, и после моих навязчивых уговоров, она все-таки согласилась.
– То есть получается, что в вашей семье ты сторонник «чадородия», а она идет тебе навстречу?
– Ну да, получается так.
– А кем ты хочешь, чтобы были твои дети?
– Я думаю, что я не вправе навязывать свои желания, что я захочу, чтобы был таким, а он сам захочет быть другим. Высшее образование путь получает, а дальше – это его выбор. Хоть дворником пусть идет.
- А что ты будешь делать, чтобы уберечь детей от употребления психоактивных веществ? Что по твоему мнению должно быть в семье, чтобы сформировать у детей иммунитет против употребления?
– Самим не употреблять, это раз. Не курить, не употреблять спиртное, чтобы он этого не видел. Приобщение к спортивному образу жизни, потому что спорт очень хорошо влияет на детей. Ну и просвещение, чтобы было твердое осознание. Видео показывать, свои фотографии.
– А что тебе еще кажется важным из того, как строить семейную жизнь, как уберечь детей от злоупотребления?
-  Конечно – церковь, это само собой, это очень важно.
– Сам еще что-нибудь скажешь? Про отцовство, про свои новые ощущения. Просто со стороны кажется, что ты себя стал совершенно по-новому чувствовать с тех пор, как ты стал отцом.
– Да. Первое время, конечно, было очень тяжело. Но с этим сталкивается каждый отец в свое время, потому что и пеленки, и плач, и у жены пока в голове творится не пойми что. Мне показался самым тяжелым первый год. Но, преодолев все, понимаешь, что, слава Богу, что все это перетерпелось, и тут вот у нас под ногами бегает результат. И, набравшись опыта, хочется еще детей.
– А куда еще с ним вместе ходите? Где еще бываете, кроме дома?
– Да выезжаем часто в Сологубовку, на «плюшках» кататься, в Кингисепп к теще ездим. Сейчас хочу в бассейн с ним ходить. В большой бассейн пока еще нельзя, а в аквапарк – можно. Просто гуляем по улице часто.
– Ты ему какие-нибудь книжки читаешь уже?
– Нет, книжки пока не читаем. Вот мультики ставлю. Я и сам плохо читаю. А мультики ставлю развивающие. Но больше всего он «Машу и медведя» любит. И фиксики еще. Других ему и не надо. Слова отдельные уже повторяет.
– Спасибо тебе, до новых встреч.
 [:]