Интервью Е.Е. Рыдалевской с нашим воспитанником

[:ru]
Мы стоим на крыльце храма во имя Рождества св.Иоанна Предтечи в Рождество, недалеко от РЦ «Пошитни». Мой собеседник Николай.
- Ты был на православном приходе. И там тоже была программа реабилитации. В чем отличие той программы, с которой ты там познакомился, от той программы, по которой ты сейчас здесь проходишь реабилитацию?
– Прежде всего отличие в том, что там больший упор делается на духовность, точнее – на воцерковление. А здесь бо̀льший уклон делается на психологии.
– А как ты считаешь, для того, чтобы тебе разобраться с собой, со своим срывом, что сейчас для тебя важно?
–На данный момент для меня важно то, что получаю здесь, работа над собой, над своими проблемами, над теми реакциями, которые у меня возникают на обычные ситуации, т.е. над больными реакциями, которые отображают мою болезнь.
– Ну вот ты был на очень хорошем приходе, там замечательные священники. Что тебе не хватало в православии, или, точнее, в общении с духовником, чтобы тебе разбираться со своими чувствами и со своими больными реакциями?
– Во-первых, мне не хватало понимания, что это болезнь, что она неизлечимая. У меня не было этого понятия. Не было понимания, что все настолько плохо. У меня была уверенность, что это пройдет, что будет у меня работа, вера, и я буду счастлив, мне будет этого достаточно. А на самом деле оказывается, что не все так просто.
– Но задача православия всегда была как раз заглянуть глубоко в сердце, увидеть в нем грехи, исповедовать их перед Богом, и тем самым исцелиться. Что в практике современного православия, при чем замечательного, с которым ты столкнулся, тебе не хватало для того, чтобы таким чисто аскетическим способом справляться с данным заболеванием?
– Я и раньше ходил в церковь, молился, исповедовался, причащался, обращался к Богу за помощью, но у меня были чисто корыстные цели. Я от него то, что просил – получил. Но получил, и поверил больше в себя, и таким образом стал меньше к Нему обращаться. Стал меньше ходить в церковь, исповедоваться и причащаться. Делал себе попущения: сегодня не пойду, на следующей неделе то же самое… И так – неделя за неделей, из месяца в месяц… А я на это смотрю, и мне кажется, что у меня все хорошо, все нормально. И кажется, что не было объективных причин срываться. Вообще никаких!
– Правильно я понимаю, ты сорвался на фоне полного благополучия: тебя никто не обидел, тебя не бросила девушка, тебя не обманули на работе? Тогда огладываясь туда, почему же ты сорвался? Какие-то все-таки было трудные обстоятельства, или в тебе что-то случилось?
– Нет, обстоятельств особо трудных не было, но внутри что-то происходило. Во-первых, я чувствовал усталость. Все эти полтора года, когда я трезвился после прихода в городе, мне  было тяжело.   Может быть это еще было связано с переездом. Я уехал в Москву. Там такой ритм: дом-работа, электрички, люди... А я в таком большом мегаполисе чувствовал себя одиноко. И у меня по этому поводу пошло напряжение, недовольство. С коллегами по работе я не выстраивал близких отношений. Не было желания куда-то сходить с ними, пообщаться. Потому что у них у каждого свои интересы. Часто это алкоголь. А для меня это неприемлемо. Мне это не интересно: они будут пьяные, а я трезвый. Хотя ребята нормальные. И на группу взаимопомощи я не ходил. И так я остался один. В церковь я перестал ходить. Раньше хоть церковь была поддержкой, а тут не стало вообще ничего. Работа-дом, работа-дом, работа-дом. И я начал «сгорать». Со мной что-то происходило. Меня тянуло на женщин. Я ходил по домам… Ну – по всяким разным… Но понял, что это не то, что мне надо.
– А когда ты ходил по этим самым домам, что ты искал?
– Мне нужна была не телесная близость, как я тогда думал, а что-то другое. Мне нужны были отношения нормальные, любовные, доверительные. А этого не было. Я к девчатам подходить знакомиться стесняюсь. Я не знаю, как выстраивать нормальные отношения. Чтобы это решить нужна была помощь – психологи, группа. А я замыкался в себе. И у меня были большие внутренние конфликты. От этих дам я не получал ничего того, что мне было действительно нужно. И еще это отдаляло меня от церкви. И вот в один прекрасный день я сижу дома и в Интернете набираю (у меня такие попытки уже были и раньше), как и где в Москве продается героин. Просто мне стало это интересно. Я набрал, там появилась куча вариантов, и я думаю: «А дай-ка я проверю, работает ли это?» Я написал, мне ответили, написали, как и куда заплатить деньги. Я заплатил и мне написали номер телефона. Я позвонил и мне сказали где лежит закладка. И вот я еду за закладкой в электричке и сам думаю, то есть понимаю, что вот сейчас это будет все, на   моей трезвости можно ставить крест. Но я уже был в том состоянии, когда мое тело меня ведет. Мысли вроде бы хотят вернуть меня назад, но я уже вернуться не могу. И вот я доехал до метро, иду и думаю: «Раз уж я наверняка буду сейчас колоться, а я уже два с половиной года не пью и не курю, так чего я себя ограничиваю?» Захожу в магазин, покупаю сигарету, закуриваю. Покупаю бутылку пива, иду по дороге, пью. Здорово! Подхожу к месту закладки – а там нет ничего! Обманули меня в Интернете! Ну, это меня еще сильнее раззадорило. Хоть я еще не употребил, но уже было ясно: надо это действие завершить. И завершилось это спустя месяц, когда я на новогодние каникулы поехал к приятелю. Я поехал в Тверь, там через старых друзей быстро все нашел, какое-то время употреблял. Так и было: жил и работал в Москве, а за наркотиком ехал в Тверь. А потом я по Интернету познакомился с девушкой в Москве, Мне с ней было легко. Это меня подкупило. Но это было неправильно: с ней было все слишком легко.   Я с ней встречался в выходные, время проводил с ней, а значит не употреблял. Так это и было, пока мы не расстались.
– А почему расстались?
– Она была замужем. Формально замужем, но она говорила, что они давно уже не живут вместе. Но я сначала и не вникал. У меня были другие интересы. Я смотрел на нее как на девушку, с которой могу проводить время. Не более того.
– То есть как на жену в перспективе ты ее никак не видел?
– Нет. Не видел. А вот через какое-то время в нее по-настоящему влюбился. У меня появились чувства, и я стал смотреть на нее уже как на будущую жену. И у меня появились к ней какие-то требования, и ожидания. Я хотел большего. А больше она мне дать не могла. Она мне не все говорила о своих отношениях с мужем. Квартиру они не могут поделить, какая-то там запутанная история. И вероятно, там что-то было не так, как она мне об этом рассказывала. Это меня напрягало, у нас начались разные конфликтные ситуации. И у меня копился негатив - стресс на работе, стресс дома, негатив выплескивался на тех, кто дома, на нее,  еще на кого-то. Доставалось ей, по всякой мелочи. Трубку она не берет, у меня начинаются «гонки», я раздражаюсь. Она как-то говорит: «Давай обратимся к психологу» А ей: «Ты что, дура?!» Ну, в общем, все это продолжалось, и она в конце концов говорит: «Все, давай расстанемся!» Для меня это был удар. И как специально, именно в этот момент, когда мне было так тяжело, утром, в 6 часов, звонит мне таджик прямо из Таджикистана (это когда я ездил в Тверь, с моего телефона звонили в Таджикистан) и предлагает наркотик. Прямо здесь, прямо в Москве. Это они так клиентуру расширяют. А я понимаю, что нет. Я сейчас просто «улечу». И я его номер из телефона удаляю, но записываю на всякий случай себе в блокнот. А уже через три дня я этим номером уже воспользовался. Ну и за три месяца я вернулся в то состояние, в котором был раньше, когда для меня самое главное было употребить. И с каждым разом все больше и больше. Я жил с отцом и матерью. Они меня начали доставать: «Давай лечиться. Поехали куда-нибудь на реабилитацию..» А я говорю: «Как я уеду? Я же место на работе потеряю! Я так хотел, я так старался. А потом приеду, неизвестно что будет. Возьмут меня на это место или нет.» Я понимал, что мне самому не выбраться, но я все-таки надеялся. И я переехал к подруге одной, чтобы спокойно употреблять, чтобы меня родители не доставали. В общем, катился-катился-катился… А потом меня задержала милиция, был приговор, по которому я и приехал на реабилитацию. Было у меня одно предупреждение. Ехал я как-то в электричке с работы. Меня уже ломать начало, а наркотик дома. Напротив меня сидит мужик, лет под сорок, крепкий такой, слегка поддатый. И спрашивает меня: «Молодой человек, у вас сигареты не будет?» Говорю ему: «Да, конечно» Сидит напротив меня, смотрит мне прямо в глаза и говорит: «Давно мучаешься и людей мучаешь? Я вижу кто в тебе сидит. Этот в тебе. Они уже скоро придут за тобой.» «Кто?» – спрашиваю. «Скоро узнаешь. О дьяволе слышал?» Я бы тогда много у него спросил, но как-то не по себе стало. И в конце сказал: «Бог тебя любит. Не отказывайся от Него!» Встал и ушел. И, буквально на этой неделе меня «принимает» полиция.
– Надо же как Господь тебя предупредил! Да, действительно, тебя как-то особенно любит Бог.
– Только за что – не понятно…
– Я тебе желаю, чтобы у тебя в этот раз все получилось. Практика показывает, что жизнь вполне может наладиться. Но наркотики можно не употреблять только тогда, когда изменяется жизнь. Когда ты сможешь быть искренним, открытым, доверять, искать каких-то глубоких отношений, и это поможет тебе не быть одиноким. Потому что наркоман не может быть одиноким, усталым, голодным. Ему нужно беречь себя.
– Ладно. Спасибо!
 
 [:]